July 11th, 2003

ich

(no subject)

Воля к власти (аф. 769)

Всякое живое существо изливает /расточает/ собственную силу вокруг себя столь далеко, насколько это возможно и покоряет /подчиняет/ более слабого; так оно использует себя /наслаждается собой?/. Нарастающая "гуманизация" этой тенденции состоит в следующем: всё тоньше чувствуют сколь тяжело реально инкорпорировать другого, как грубое повреждение /ущерб/ открываешь, да, нашу власть над этим другим, но его воля всё более отталкивает нас и /всё более ощущаешь его волю как чужую, что…?/ следовательно, делает его менее покорным.

770.

Степень сопротивления, кою должно постоянно преодолеть, дабы остаться наверху, есть мера свободы как для индивидов, так и для общества, если под свободой подразумевают положительную потенцию, волю к власти. Высшая форма индивидуальной свободы, суверенности весьма вероятно не превысила бы ни на пядь свою противоположность там, где /тогда как?/ опасность рабства нависает над жизнью как сто дамокловых мечей. Обратимся к истории: времена, когда "индивид" достигает совершенной зрелости, то есть свободы, вплоть до классического типа, суверенного человека - никогда, нет никогда, не были гуманными временами!
Нет никакого выбора: или наверху - или внизу, подобно презренному червю, раздавленному и растоптанному /втоптанному в грязь/. Необходимо иметь против себя тиранов, дабы стать тираном, то есть свободным. Немалое преимущество иметь над собой сто дамокловых мечей: так научаешься танцевать, так достигаешь "свободы движения".
ich

(no subject)

Титус Буркхарт "Алхимия"

"В цивилизациях «архаических», где нет разделения на «духовное» и «профаническое» и всякая вещь видится в перспективе внутреннего единства человека и космоса, работа с минералом и металлом всегда почиталась священной. Привилегия оставалась у жреческой касты, призванной к этой практике божественным установлением. Если подобного не случалось, как в некоторых африканских племенах, не обладавших подлинной металлургической традицией, кузнец, из-за своего вторжения в святая святых природы, подозревался в черной магии. Интуиция глубокой взаимосвязи человеческой души и природной иерархии кажется современному человеку суеверием. Однако человек «примитивный», не располагающий, сравнительно с нами, массой исторических сведений по обработке металлов, тем не менее прекрасно знает, что извлечение минеральной породы из «внутренностей» земли и жестокое очищение огнем — операции зловещие и очень опасные. Для «архаического» человечества рождение металлургии не столько «открытие», сколько «откровение» — только божественное установление разрешало подобную деятельность. И с самого начала такое откровение небезопасно и требует особой осторожности со стороны деятеля. Как и внешняя работа с минералом и огнем связана с насилием определенного рода, так и влияние на дух и душу, неизбежные в данном ремесле, имеет характер энергичный и обоюдоострый".

Всё вышесказанное легко отнести не только к "минералам и металлам", но и ко всей сырьедобывающей промышленности в целом, а, по большому счёту, и к современной науке вообще.

"...сакральное искусство алхимии передавалось только устно, необходимость письменной фиксации — первый знак декаданса или страха эвентуальной гибели традиции".

Вот, вот. И меня всё время забавляли попытки доказать наличие или отсутствие какой-либо традиции, привлекая в качестве свидетельства письменные источники. На самом деле, их отсутствие может доказывать, как минимум две вещи: либо то, что данная традиция "действительно умерла" (в языческом понимании смерти - как преображения), либо же то, что она по-прежнему жива. Между тем как обнаружение подобного рода источников скорее или подтверждение её смерти (в иудео-христианском смысле, то есть как уход в ничто, или если угодно, в потустороннее), или почти безвозвратной деградации.